25 и 29 июня во МХАТе проходят предпремьерные показы спектакля «Северный ветер». Для сегодняшней гостьи в студии «Вечернего Урганта» Ренаты Литвиновой – это режиссерский дебют в театре. Она же исполняет одну из ролей, она же написала пьесу, по которой сделана эта постановка. Встречайте на страницах журнала «Интервью со звездой!» режиссера с другой планеты Ренату Литвинову.

Иван Ургант: Здравствуйте, Рената. Как чашка в нашей студии подходит к вашему строгому костюму.

Рената Литвинова: Ну, да. Я, все-таки, сегодня режиссер и автор пьесы. А не какая-то профурсетка.

Иван Ургант: Вот я и хотел с вами об этом поговорить, Рената. Вы все уже попробовали. И на последнее оставили: вы — режиссер в театре.

Рената Литвинова: Это, кстати, позднее зажигание. Я, вот, смотрю на некоторых людей (показывает на Дмитрия Хрусталева). Можно вот валандаться-валандаться всю жизнь по всяким передачам. А потом вдруг выстрелить!

 

Иван Ургант: А можно как вы, сразу взлететь и летать?

Рената Литвинова: Я не сразу.

Иван Ургант: Рената, что из творческого пути вас расстраивает? Что у вас не получилось?

Рената Литвинова: Просто я ненадлежащим образом относилась к своей, этой самой, планиде… Господи, кошмар… А что вы мне туда подлили?

Я просто знаю, что многие в отчаянии в этом здании: А что же дальше? Нужно накопить силы и выстрелить лет к 50-60. Как я.

 

Иван Ургант: Что вы на себя наговариваете! Оставьте, Рената. У меня ощущение, что с самого начала, как только вы появились, все сразу сказали: Это безоговорочная звезда. Это, ни на кого не похожая, невероятная женщина. Все сразу были вами покорены, влюблены. И вы не меняетесь! Вы остаетесь такой же много лет! Я не могу понять: Когда же были ваши неудачи? Когда вы подходили к зеркалу и говорили: Ничего не получается!? Скажите, Рената, вы ведь могли и не стать режиссером, актером, сценаристом?

Рената Литвинова: Я хочу сказать, что я – живой показатель того, что есть какая-то судьба. Вот ты, вообще, даже не планируешь…

 

Иван Ургант: Кем вы хотели стать?

Рената Литвинова: Всегда презирала быть артисткой. Это значит – кому-то подчиняться. Как правило, какому-то кретину. Талантливых режиссеров, сообщу вам по секрету – категорически мало. Раз, два, три и обчелся. Кстати, раз, два, три – такая же длина жизни.

 

Иван Ургант: Только режиссеров всех посчитаешь и пора.

Рената Литвинова: И если ты начинаешь их пересчитывать, то, на самом деле, ты просто тратишь время зря. В принципе, я решила, что я сама себе могу написать роли. Сама их сыграть. Сама это снять. И, ни от кого, не зависеть. Но театр – это абсолютно альтруистическое исключение, где я никак не сублимировала. Я просто подарила полгода своей жизни театру, МХАТу.

 

Иван Ургант: Вот если вы – режиссер спектакля и вы же выходите на сцену. Когда вы режиссер в кино – вы можете подойти к монитору, прокрутить дубль, повторить…

Рената Литвинова: И, вообще, вырезать эту сцену к чертям собачьим.

Иван Ургант: Или что-то исправить. А здесь вам не важен взгляд со стороны? Когда вы на сцене находитесь, как вы это решаете?

Рената Литвинова: Я вызываю разных важных женщин из МХАТа. Одна, которая работала с Олегом Ефремовым. У нас там есть ангел театра – Ольга Семеновна Хенкина. Это такие лакмусовые бумажки.

Земфира тоже в этом участвует. Но она очень критична.

 Иван Ургант: Земфира? То есть, Земфира может сказать вам: «Рената, плохо»?

Рената Литвинова: Да. Она сказала: «Надо тебе сократиться отсюда, отсюда и отсюда». Театр мне говорит: «Вы должны туда восстановиться». А Земфира говорит: «Нет, тебя слишком много. Ты не даешь играть другим артистам». Представляете?

 

Иван Ургант: И кто выиграл в этом споре? Вы пошли на поводу у театра? Или прислушались к мнению Земфиры?

Рената Литвинова: Я дала сыграть другим артистам. И, конечно, пошла на поводу у своего соратника. А как иначе?