О том, что если бы Константин Хабенский не стал актером, он бы собирал «мозги» для наших самолетов. О том, как он стал актером. А также: Как можно одновременно обучать театральному мастерству несколько тысяч студентов? Обо всем этом, Константин Хабенский рассказал в «Вечернем Урганте» на Первом.

Читайте первую часть интервью Константина Хабенского в Вечернем Урганте

 Иван Ургант: Я клянусь, я не знал, что ты, оказывается, не сразу из школы пошел в театральный институт.

Константин Хабенский: Нет, не сразу, действительно.

Иван Ургант: А можешь ли ты рассказать нам про этот путь? И как это вдруг пришло. Путь поиска.

Константин Хабенский: Путь нормальный, потому что мне хотелось, как можно скорее уйти из школы. У меня мама работала в той же школе, в которой я учился. Те, кто знает, кто столкнулся с этим, примерно понимают, какая тяга — поскорее убежать и найти учебное заведение подальше. Для того, чтобы не быть позором своей маме. Поэтому, после 8-го класса, я быстренько-быстренько нашел заведение.

 

Иван Ургант: Не закончив среднюю школу?

Константин Хабенский: Еще нет. Да, то есть, ты — как ленинградец, петербуржец, должен понимать, что со станции метро «Проспект Просвещения» я уехал на «Звездную». И стал там продолжать обучение.

 

Иван Ургант: Это, назовем так, это с одного конца города — на другой конец.

Константин Хабенский: На другой конец города, да.

 

Иван Ургант: И кем ты хотел стать? Какой профессии ты стал обучаться?

Константин Хабенский: Я стал заниматься ЭВМ приборами и устройствами. Это был «Авиационный техникум приборостроения и автоматики».

То есть, могло случиться так, что в определенный момент я стал бы собирать «мозги» для наших самолетов. Слава Богу, до этого дело не дошло.

С неполным средним образованием — слава Богу, что до этого дело не дошло. Три года отучившись технической профессии, я понял… И наверное, те люди, которые со мной параллельно учились, еще мне подсказывали, что неправильно мне идти в технари. Но видимо, в какой-то момент, я пошел в неформальные движения, которые активно проявляли себя в районе Казанского собора. Да, да, мы там пели песни.

Иван Ургант: Значит, ты должен был меня там видеть. Потому что, Казанский собор я помню уже тогда. Я уже тогда бегал вокруг собора.

Константин Хабенский: А я думал, ты про два памятника говоришь, которые стоят…

 

Иван Ургант: Да, там два памятника, все правильно. У Казанского собора в Петербурге два памятника – Барклаю де Толли и фельдмаршалу Кутузову. И это было, действительно, местом сбора всей неформальной молодежи, все играли на гитарах. Да, абсолютно. Но я, уже тогда ходил с призывом передать Казанский собор. Доходился. А он, оказывается, уже и был. Как бы, я мог и не ходить. Скажи мне, и что? И вот отсюда путь пошел?…

Константин Хабенский: И отсюда путь пошел уже в монтировщики.

 

Иван Ургант: А, да. Но театральные монтировщики?

Константин Хабенский: Да, театральные, конечно, театральные монтировщики. Театр студии «Суббота», которая жива и по сей день, в Санкт-Петербурге.

 

Иван Ургант: Потому что, ее кто-то на совесть смонтировал.

Константин Хабенский: Во-первых, смонтировал ее — художественный руководитель Смирнов-Несвицкий, у которого 23 числа будет юбилей. Ему от меня — огромные поздравления, от всех тех, кого он воспитал и выпустил в большую жизнь. Да.

А там, я уже познал, что означает первый выход на сцену, первые слова. И вот этот аппетит к профессии — появился там.

Иван Ургант: Объясни мне. Я знаю, что всех ребят, с которыми ты занимаешься и которым ты покровительствуешь (и которые принимают участие в спектаклях), ты совсем не настаиваешь на том, чтобы ребята становились артистами.

Константин Хабенский: Более того, я, наоборот, делаю все возможное для того, чтоб они как можно быстрее поняли, что таится за красивыми словами этой профессии. Какой труд, какие разочарования, какие усилия. Отказы от чего приходится производить для того, чтобы что-то, мало-мальски получилось.

 

Иван Ургант: Ты несешь святое знамя, ты пытаешься уберечь людей от этого.

Константин Хабенский: Я прикладываю все усилия. Но в результате наших усилий та часть, которая понимает, что «ох, не дай Боже» – уходят в другую сторону. И, слава Богу, что они понимают. Та же часть, которая «знаем, на что идем» — они идут.

 

Иван Ургант: Что же ты не можешь взять курс в школе студии МХАТ? Посмотри, как ты рассказываешь, все тебя слушают, затаив дыхание. Ты же педагог, у тебя такой голос, ты же всех научишь!

Константин Хабенский: Ты понимаешь, у меня гигантомания. Курс – это 25-30 человек. Сейчас у нас в студии, по всей стране, занимаются порядка трех тысяч человек.

 

Иван Ургант: Объясняю, как делать. В тот момент, когда ты встречаешься с Путиным, ты говоришь: «Владимир Владимирович, мне нужна театральная академия собственная. А что такого, плохого? А почему нет? Я ведь не для денег – я для того, чтобы учить.

Константин Хабенский: Ты знаешь, я скажу так. Когда на той встрече с Путиным, я произнес именно эту фразу, никого в этом кабинете уже не было.