7 мая ФМС России, впервые за пять лет, выдала заграничный паспорт гражданину Алексею Навальному. И тот сразу же улетел в Барселону, на операцию. Дело в том, что инцидент с обливанием зеленкой одним из недоброжелателей Навального, привел к тому, что молодому политику срочно стала необходима медицинская помощь зарубежных специалистов. Читайте беседу Алексея Навального с блогером Юрием Дудем в передаче «Вдудь».

Юрий Дудь: Вы, примерно неделю назад, вышли из спецприёмника. Что вы делали все эти 10 дней там?

Алексей Навальный: Читал. Спецприёмник — это лучшее место для того, чтобы читать. Я прочитал несколько тысяч страниц.

И если в жизни каждого человека есть книжка, которую он должен прочитать, но он их не читает годами, потому что, нет времени, то я очень рекомендую: посылайте *** своего участкового, он вас закрывает вас на 10 суток.

 

Юрий Дудь: Да? Можно так? Можно дернуть за рукав полицейского, уехать на 15 суток и начитаться? Что именно вы читали?

Алексей Навальный: Я, например, прочитал, наконец-то, «Дон Кихота». Это, на самом деле, довольно толстая книжка, из двух томов. Все проходят в школе «Дон Кихота», но это – маленький, адаптированный Дон Кихот… А это — огромная книжка. И я ее прочитал, наконец. Наконец-то, прочитал «Поправку 22». Куча важных, очень толстых книг, которые нужно прочитать. Вот я дорвался, наконец, до них.

 

Юрий Дудь: Кто сидел с вами?

Алексей Навальный: Один был парень, задержанный с митинга. Один был Саня – человек из Иваново, который отсидел 19 лет. Последняя у него отсидка — 12 лет за убийство. Один был из Краснодара тоже. В этот раз было много — ранее сидевших. Видимо, суды сейчас переполнены за мелкие правонарушения. Если человек сидел — его обязательно закрывают на сутки. Поэтому, в основном была эта компания — довольно симпатичных.

Юрий Дудь: Их закрывают, если они не отметились. Я правильно понимаю?

Алексей Навальный: За любые правонарушения, за которые вас, например, милиционер отпустит или судья оштрафует на 2000 рублей, а человека, который сидел, скорее всего, посадят на 10 суток. Очень дурацкая система, совершено не справедливо. Но она вот так работает. И там — очень много ранее сидевших.

 

Юрий Дудь: Что Саня рассказывал?

Алексей Навальный: Много всяких историй, он из Иванова. Теперь я знаю все об Ивановских зонах. И чем они отличаются от других зон. Но, на самом деле, со взрослыми людьми, ранее сидевшими… Я же в спецприёмнике уже был 6 раз. И каждый раз — по 15 суток.

Когда перед тобой — взрослый человек, и ты видишь, что он сидел – это всегда очень хорошо. Потому что, они знают правила, они спокойные, они приучены ко всем бытовым вопросам. Ранее сидевшие все отлично знают, гораздо лучше, чем я.

 

Юрий Дудь: А как же, дедовщина и все остальное?

Алексей Навальный: Нет, ничего такого нет. Ну, так и в тюрьме, насколько я понимаю, слова «дедовщина» не существует. Все — обычные люди. Самое главное правило – это просто правило человеческого общежития: Будь нормальным человеком, никому не мешай, будь чистоплотен. И все у тебя будет прекрасно. И как раз, с такими людьми сидеть на этих сутках — проще всего. Потому что, они еще сами тебя будут поучать этим правилам. Они все спокойные, с ними интересно поговорить. Много историй за жизнь, все такое.

Юрий Дудь: Самое вкусное блюдо, которое там давали?

Алексей Навальный: Там давали макароны по-флотски. Но у меня пост, поэтому я их не ел. Они довольно вкусно выглядели. И, вообще, там не плохо кормят, на самом деле. Спецприемник – вообще, не похож на тюрьму, тут нужно понимать. Это скорее, как общежитие. Только тебя там закрывают на ключ. Ты лежишь, спишь или читаешь. Тебя выводят один раз в день поесть, один раз в день тебя выводят на прогулку. То есть, это — совсем не так ужасно, как принято об этом думать.

 

Юрий Дудь: Пост? Вы — воцерковленный человек?

Алексей Навальный: Ну, я православный. Я не воцерковленный человек, но я соблюдаю посты.

 

Юрий Дудь: Ну, пост — это, скорее — привести себя в форму, в физическом смысле?

Алексей Навальный: Ну, нет. Конечно, наоборот. Чаще всего, поскольку ты ешь какие-нибудь вещи не животного происхождения, тем не менее, очень калорийные, типа каши, наоборот: можешь даже набрать в весе. Но это же — не самое главное, во время поста не есть.

Я, например, на каждый Великий пост ставлю себе задачу, уже несколько лет: Ни разу, ни на кого не наорать. И у меня пока ни разу не получилось. Но я не теряю надежды.

 

Юрий Дудь: Первая фраза, которую вы услышали, когда пришли домой? Ну, когда увидели жену и детей.

Алексей Навальный: Дети радостно заверещали: «Папа» и бросились ко мне. Это так происходит примерно, как это происходит в кино. Но они, действительно, тебя довольно давно не видели. Они бегут, обнимают тебя. Это такая стандартная штука. Жена говорит: «Наконец-то, здрасьте!»

 

Юрий Дудь: Поговорим про митинги 26 марта. Когда вы поняли, что надо звать людей на улицу?

Алексей Навальный: Ну, спустя, наверное, неделю или две. Я ждал ответа. Мы выпустили расследование. Это расследование было отличное. Я видел: его смотрят миллионы людей. И его обсуждают журналисты. Какие-то люди подходят ко мне на улице и спрашивают про это расследование. Я вижу, что оно всех взволновало и возмутило. Ну, 80 миллиардов рублей, ничего себе. Это много. И как он потратил эти 80 миллиардов рублей — это вызывающе, да. У нас там, есть прекрасное видео из Курской области. Видео, где коптер летит и показывает нищету. А потом показывает эти роскошные здания. Меня это все достало. Хоть я давно этим занимаюсь… Ну, наверное, я поэтому и занимаюсь этим так активно, потому что, несмотря на то, что я вижу постоянно проявления коррупции, каждый раз меня это, говоря откровенно, «выбешивает». Поэтому я ждал ответа какого-то. Они должны были сказать что-то. Они должны были, хотя бы, выйти и соврать что-то. Ну, например, как сейчас они делают. Либо рассказать: «Навальный вас всех обманул. На самом деле, это все — детские дома». Или сказать: «Навальный фальсифицировал, и этих объектов не существует. Они в компьютерной графике». Ну, или еще хоть что-то.

Они должны были хоть что-то сказать, если миллионы людей задают себе этот вопрос. Не важно, эти люди любят меня или не любят. Они этот вопрос задают. И я с этим вопросом шел на митинг. И я ответа ждал и не услышал. Поэтому, я в один прекрасный день пришел и сказал: «***, давайте митинг, что ли, проведем».